"Словно бараны у ворот бойни", - подумал барон Марк.

От "стада" медленно отделился аббат, с привычно постным лицом кающегося прелюбодея, и гнусаво затянул:

- Сын мой, уж не решился ли ты ненароком ступить на стезю греха?..

...ОН встал. Во всем теле ощущалась удивительная легкость. Ноги твердо и уверенно стояли на земле. Тело слушалось и работало, как четко отлаженный механизм. И лишь одно смутно тревожило: вместе с необыкновенной легкостью и ясностью мысли, пришло ощущение некой утраты, некоторого интеллектуального вакуума... Кстати, само слово вакуум - тоже ассоциировалось с утратой, а значение слова и вовсе ускользало, как впрочем и слова интеллектуальный...

- Вам нечего беспокоится, отец мой. Я прошел уже добрую половину той стези, - хмыкнул барон, не глядя на аббата.

- Но, сын мой! - возопил обескураженный аббат.

- Да-да, отче! А ставка в этой игре такова, что я не задумываясь пройду оставшуюся часть пути, - Марк помолчал немного, дожевывая мясо и отстраненно добавил:

- Ежели... этот, будто истинная саламандра, сумел выжить в том адском пламени, я не пожалею, ни денег, ни жизни, чтобы вырвать тайну магической силы, хранившей его.

Аббат, и так не слишком избалованный послушанием здешней паствы, на сей раз и вовсе онемел. Он лишь разевал огромный лягушачий рот, пучил блеклые глазенки завзятого пьяницы и чревоугодника, похожие в обыденном состоянии скорей на смотровые щели боевого шлема.

"Рыба, аки издыхающая на берегу рыба, - вяло подумал Марк и словно нехотя буркнул:

- А сейчас, для любителей особо острых и экзотических блюд - колдун на конюшне... под пикантным соусом.

И сорвав со стены факел, тяжело ступая ногами, обутыми в огромные сапожищи, решительно двинулся к выходу мимо испуганно жмущихся к стенкам слуг, не оглядываясь, в полной уверенности, что гости последуют за ним...