Спросил обеспокоенно:

— Что-то случилось?

— Я за вас испугалась.

— За меня? А что я?

— В глазах у вас… Что-то вспомнилось?

"Этого еще нехватало, — подумал Савельев. — Исповедоваться перед допрашиваемой?" И одернул себя: никакая она не допрашиваемая. Для допроса надо достать бумагу и перво-наперво спросить имя и фамилию. А он даже документов ее не видел. Женщина открыла сумочку и положила на край стола новенький паспорт в целлофановой обертке.

— Вы от меня не таитесь. Я ведь все понимаю.

— Неужели все? — смущенно засмеялся он.

— Не все, конечно, только основное.

— Интересная вы личность.

— Вы тоже интересный.

— В каком смысле? — спросил Савельев и покраснел.

— Вообще, — ответила она и тоже покраснела.

Замолчали. Он тупо разглядывал первую страницу паспорта, десятый раз перечитывал фамилию, имя, отчество и никак не мог запомнить. Написано «русская», а фамилия Грудниченко. Украинка? А имя вовсе непонятное Гиданна. Что-то знакомое было в этом имени, будто слышал где-то. И вспомнил: Ганна. Не та ли Ганна, про которую шепчутся в городе, одни с восхищением, другие с испугом? Ганна-чудесница, целительница. Думал старуха, а она вон какая…

— Всякое про меня говорят. Больше выдумывают.

— Вы что, мысли читаете?

— Не-ет, — неуверенно протянула она. — Я сама думаю. А когда говорю, что думаю, получается, будто угадываю.

— Что это за имя у вас — Гиданна?

— Дед у меня осетин, он придумал. А люди зовут, как понимают.

Ему почему-то стало грустно. Посмотрел на запыленное окно, по которому крался солнечный блик, подумал, что через полчаса солнце ворвется сюда прожекторным лучом и в комнате будет не продохнуть. И еще подумал о том, как хорошо сейчас там, за городом, куда хотел уехать пораньше. Хотел, да проспал. А может, и хорошо? Иначе бы не встретил эту женщину. Вот с кем бы за город-то!.. Машинально пролистнул странички паспорта, ища штамп о браке. Штампа не было. Поднял глаза, наткнулся на ее серьезный, все понимающий взгляд и торопливо закрыл паспорт, отодвинул его от себя на край стола.