— А чего он…, — Ленка не убирала когтей, все еще с ненавистью глядя на Пашку.

— Подслушивать не надо, — огрызнулся Корякин, но не отводил взгляд он когтей, что они могли с ним сделать он прекрасно знал.

— А я не виновата, что у меня слух чуткий стал, — Семикина все же убрала когти.

— Паш, ты того… тоже перегнул…, — неуверенно заметил Сашка, поворачиваясь к Корякину.

— Ладно, замяли, — Пашка уставился в пол, засунув руки в карманы.

— Ты мне Корякин одолжения не делай, — резко ответила Семкина, хвост принял обычное — висячее положение, — я еще не все сказала. Мне вот после обратной перекидки придется новые джинсы и юбки покупать.

— Так и мне куртку с рубашками обновлять надо будет, — парировал Пашка, — зато ты спишь как хочешь, а я — только на боку. И переворачиваться неудобно. А если начистоту, то это ты стала сильной, а я слабым. Вот тебе кто что скажет или полезет, так ты своими когтями его на колбасу нашинкуешь, а мне что делать — крыльями помахать? — с обидой в голосе закончил Пашка.

Ленка помолчала, слегка удивленная такой откровенностью Пашки, потом ответила:

— М-да… Ты Корякин извини конечно, но все же ты не совсем прав, — она почему-то стала внимательно рассматривать свои пальцы, — ты голос получил. Так хоть спел бы. Я недавно с Катькой на концерт ангелов ходила, в консерваторию. Это что-то! Некоторые девчонки даже плакали. Вот как классно они пели.

— Так это хор, они за это деньги получают, и немаленькие, — продолжал спорить Пашка.

— Все ты заладил деньги, деньги…., — недовольно перебила его Ленка.

— Знаешь, тебе предки нормально на карманные расходы подкидывают, у меня же прямая зависимость от оценок. А учиться я не люблю, скучно мне это, поэтому в дневнике тройки. А мои злятся, вот я и хочу сам зарабатывать, — объяснил Корякин, и добавил, — у тебя кстати от перекидывания еще один плюс — слух. Тебе Катька подсказывает, а никому кроме тебя не слышно.