Искренние комплименты, даже если они исходят от заведомого психа, не могут не тронуть. Старшая сестра зарумянилась, глаза ее под очками заблестели.

- С вами, Шурик, - в тон ответила она, - куда угодно. Хоть на Юпитер, хоть на Ганимед, хоть... в Туманность Андромеды. (Жанна Борисовна была начитанная женщина.) Но сейчас прежде всего вам нужно принять вот этот транквиллизатор... - Она протянула пациенту две таблетки, тот их мгновенно проглотил. - Затем в ванну, переоденетесь и в палату. И все будет хорошо.

- Разумеется! - Бодро сказал Шурик. - Все уже хорошо. Итак, до полуночи! - и удалился в сопровождении санитаров - высокий, красивый, значительный.

Жанна Борисовна поглядела ему вслед, вздохнула:

- А все водка!..

Михаил Терентьевич ничего не сказал, только откинулся в кресле и шумно выдохнул воздух. Беседы с пациентами нешаблонного, трудно предсказуемого поведения всегда стоили ему немалых нервов.

6.

На исходе двенадцатого часа ночи, когда в клинике все успокоилось, а дежурный врач коротал время за разгадыванием кроссворда и слушанием приемника, дверь кабинета открылась, вошел Шурик. Он был в застиранной полосатой пижаме, явно тесной и короткой для него, и в шлепанцах.

Михаил Терентьевич поднял на него глаза, неприятно пораженный. "Это кто же палату оставил на ночь незапертой? Жанночка, черт бы ее!.."

- А, Александр Александрович! - сказал он, откладывая журнал. - Ну, как вы там, в четырнадцатой освоились? Познакомились с коллегами? Правда, интересные люди?

- Не слишком.

- Что так? Не согласились отправиться с вами?

- С нами, хотите вы сказать, - поправил Шурик.