– Стрелять был черед Холтзингера, – заметил я.

– К черту! Я ждал, – сказал Джеймс, – но он проканителился, и я решил, что с ним что-то стряслось. Сколько можно мешкать? Они увидели бы или почуяли нас.

Его возражения были не так уж глупы, но меня раздражала сама его манера говорить.

Я сказал:

– Если это повторится, в следующий раз мы оставим вас в лагере.

– Не будем ссориться, джентльмены, – успокаивал Раджа. – Не следует забывать, Реджи, что они ведь еще неопытные охотники.

– Что будем делать дальше? – спросил Холтзингер. – Потащим зверя сами или пришлем за ним людей?

– Я думаю, мы можем донести его на шесте, – сказал я. – Он не потянет больше двухсот фунтов.

В рюкзаке у меня был складной алюминиевый шест для переноски тяжестей с мягкими прокладками из губчатой резины на концах, чтобы не натирало плечи.

Раджа и я выпотрошили «крепкоголового» динозавра и привязали его к шесту. Тучи мух налетели на отбросы. Ученые утверждают, что это не мухи в обычном смысле слова, но они схожи с нашими, да и повадки у них те же.

До самого вечера мы обливались потом под тяжестью шеста с ношей. Одна пара несла зверя, другая – ружья. Время от времени мы менялись. Из-под ног разбегались ящерицы, и мухи, жужжа, вились над тушей.

До лагеря мы добрались перед самым закатом. Мы были так голодны, что могли бы за один присест проглотить целого динозавра. В лагере все было в порядке; пока повар поджаривал куски мяса «крепкоголового», мы сели опрокинуть по стаканчику виски.

– Хотел бы я знать, – сказал Холтзингер, – если я убью цератопса, как мы справимся с его головой?

– Если позволит рельеф, мы привяжем его к раме катка и покатим, – пояснил я.