– А сколько может весить его голова? – спросил он.

– Это зависит от возраста и экземпляра, – ответил я. – У самого крупного – около тонны, у прочих – от пятисот до тысячи фунтов.

– И повсюду такая овражистая местность, как та, по которой мы шли сегодня?

– Почти везде. Это все из-за сильных дождей. Эрозия здесь устрашающе быстра – мало растительности.

– А кто потянет каток с головой?

– Да все, у кого есть руки. Крупная голова потребует участия всей партии. И даже тогда мы можем не справиться с ней.

– О! – сказал Холтзингер. По всему было видно, что он размышляет, стоит ли голова цератопса всех этих усилий.

Следующие два дня мы обследовали окрестности. Ничего интересного для охотника – ящерицы и птерозавры, птицы и насекомые. Встретилось только стадо, голов пятьдесят, орнитомимов, которые убежали прыжками, как толпа балетных танцовщиков. Среди насекомых была огромная муха с кружевными крыльями, жалящая динозавров. Сами понимаете, кожа человека для их хобота – ничто. Одна из этих мух ужалила Холтзингера сквозь рубашку, да так, что он подскочил. Джеймс подтрунивал над ним по этому поводу, приговаривая: «Сколько шума из-за какой-то мошки!»

На следующую ночь в дежурство Раджи вдруг слышим страшный крик Джеймса. Мы выскочили из палаток с ружьями наизготовку. А случилось вот что: один из паразитирующих на динозаврах клещей заполз в палатку к Джеймсу и присосался у него под мышкой. Этот клещ, даже не насосавшись, размером с большой палец руки, так что испуг Джеймса вполне понятен. К счастью, он разделался с клещом раньше, чем тот высосал из него пинту крови. Холтзингер, еще не забывший насмешек Джеймса, теперь отомстил ему, заметив: «Сколько шума из-за какого-то паршивого клопика, дружище!»

Джеймс со злости топнул ногой и что-то проворчал – он не терпел насмешек.

Мы сложили свои пожитки и снова отправились в путь. Нам хотелось сводить сахибов на край болота, где водились завроподы.