Мария отложила газету, засмеялась.

Значит, всего-навсего смерч. Не было никакого насильника, нападения... Она в самом деле, как говорил Маленький Рафаэль, перегрелась на пляже. Ее подхватил какой-то дурацкий торнадо и крутил в воздухе, будто тряпичную куклу. А она... Бог мой, чего только она не навоображала. Сильные руки, обжигающие ладони, ласки... Какая чушь! И все-таки... странно...

Мария резко оборвала смех, словно задохнулась. Устало откинулась на подушку.

Она не смогла бы объяснить даже самой себе, что к чему, но что-то в открывшейся реальности и ее ощущениях явно не совпадало. От этого щемила душа, глаза наполнялись слезами.

Зачем же тогда пела птица? Чему она радовалась? И с какой стати ее, железную лошадку, которая смело и уверенно скачет по жизни, занесло в чувственное болото? Эти переживания и полутона, возвышенные глаголы... Вся эта дребедень, очевидно, от Рафаэля... И все-таки... Почему ты умолкла, птица?

Мария отвернулась к стене. И снова вокруг нее залегла жуткая тишь, которая бывает только перед приходом грозы или урагана.

В огне рождались понятия и образы.

Волосы... Шелковистая трава... Водоросли, колышущиеся в глубине... Перья облаков...

Изгибы тела... Прекрасные зеленые долины и холмы, переходящие друг в друга, как волна переходит в волну... Озаренные солнцем облака... Пушистое снежное убранство... Плавные очертания берегов...

...Первые весенние проталины... Окошко родника среди замшелых камней... Игра света в друзах горного хрусталя... Неужто все это чем-то похоже на человеческие глаза?

И если это так, то откуда все-таки взялся огонь? Его нет в отдельных чертах, но когда они соединяются вместе - происходит взрыв. Значит, огонь в образе? В ее образе?

После полудня пришел Маленький Рафаэль.

Он принес букет роз, две бутылки виноградного сока и коробку трюфелей. Виновато присел на краешек постели.