Тассельхоф уже пробирался в ту сторону между группами занятыхразговорами людей: те его, маленького и гибкого, едва замечали. Танисуоставалось только надеяться, что кендер по пути ничего не "заимствовал" упосетителей гостиницы. Нельзя сказать, чтобы он был воришкой, - кендерсмертельно оскорбился бы, попробуй кто-нибудь назвать его так. Дело лишь втом, что любопытство Тассельхофа - как и всякого кендера - было поистинененасытно, и как-то само собой получалось так, что различные интересныепредметы, принадлежавшие другим, очень легко перекочевывали к нему.

Вот уж что было Танису нынче нужно всего менее так это неприятности.Мысленно он завязал себе узелок побеседовать на сей счет с кендером сглазу на глаз.

Полуэльфу и гному не так-то легко оказалось пробраться через толпу Закаждым столом кто-то сидел почти все стулья были заняты. Те, кому нехватало места разговаривали стоя, приглушенными голосами Люди исподлобьяпоглядывали на Флинта и Таниса, кто с любопытством, а кто и подозрительно.Ни один не поздоровался с Флинтом, хотя многие в свое время пользовалисьуслугами кузнеца-гнома. Было очевидно, что утехинцам по уши хватало своихзабот, а Флинт с Танисом казались им теперь чужаками.

С другого конца комнаты, со стороны того столика, на которомпоблескивал драконьими крыльями полированный шлем, докатился радостныйрык. Угрюмое лицо Таниса озарилось невольной улыбкой, когда великанКарамон легко взметнул коротышку Таса над полом и сжал его в медвежьихобъятиях.

Флинт, затертый в толпе, этой сцены видеть не мог - перед ниммелькали разве что поясные пряжки других посетителей Гном, однако хорошослышал, как гудел низкий голос Карамона, отвечая на пискливые приветствияТассельхофа.

- Береги кошелек, Карамон! - бурчал гном. - Ой, береги!