Когда-то белая, кожа мага сделалась золотистой и металлическипоблескивала в свете очага, точно жуткая маска. Исхудалое лицо казалосьбесплотным, скулы выпирали, обтянутые кожей, темные губы были сжаты в однупрямую черту. Но ужасней всего на этом лице, без сомнения, были глаза.Танис не мог оторвать от них взгляда. Подобных им он не видел ни у одногочеловеческого существа. Черные зрачки их приняли форму песочных часов, арадужные оболочки, когда-то бледно-голубые, заблестели золотом!

- Я вижу, моя внешность удивляет тебя, - прошептал Рейстлин, и натонких губах его возникло подобие улыбки. Танис опустился на стул напротивнего.

- Во имя истинных Богов, Рейстлин... - начал он, трудно сглотнув.

- Сегодня, - перебил Флинт, плюхаясь рядом с ним, - я больше летал повоздуху, чем... Реоркс! - ахнул гном, и глаза его округлились. - Какое злопоразило тебя, Рейстлин? Какое-нибудь проклятие?..

Карамон уселся рядом с братом и пододвинул к себе кружку недопитогозля. Потом посмотрел на Рейстлина и тихо спросил:

- Расскажешь им, Рейст?

- Расскажу, - ответил, вернее прошипел, тот, и у Таниса по спинепобежали мурашки. Молодой маг говорил негромким, задыхающимся голосом,почти шептал, как если бы на это без остатка уходили все его силы. Егодлинные нервные пальцы, обтянутые такой же металлически-желтой кожей, чтои лицо, рассеянно передвигали по столу тарелку с нетронутой пищей.

- Помните, как мы расставались пять лет назад? - начал Рейстлин. -Нас с братом ждало тогда путешествие настолько тайное, что даже и вам,дорогие друзья, ни к чему было знать, куда мы направляемся...

В его голосе прозвучал едва заметный сарказм, и Танис прикусил губу."Дорогих друзей" у Рейстлина не было никогда.

- Дело в том, что Пар-Салиан, глава моего Ордена, избрал меня дляИспытания... - продолжал Рейстлин.