Тика Вейлан со вздохом выпрямила спину и повела плечами, пытаясьразмять прихваченные судорогой мышцы. Бросив тряпку в ведро, она обвелакомнату взглядом.

Содержать старую гостиницу в порядке делалось все трудней. Как ниухаживай, как любовно ни полируй вощеную мебель - на поверхности старинныхстолов появлялись все новые трещины, а посетитель, садясь на скамью,рисковал схлопотать занозу пониже спины. Что говорить, "ПоследнемуПриюту", верно, далеко было до тех новомодных гостиниц, которые, насколькослышала Тика, появились в Гавани. Но зато как здесь было уютно! Громадноедерево, на чьих могучих ветвях было построено здание, казалось, ласковообнимало его. Стены дома были до того искусно вписаны в естественныеизгибы ствола, что глаз не мог различить, где потрудилась природа, а где -человеческая рука. Полированная стойка бара выгибалась изящной волной,опираясь на выступы живых ветвей. Цветные оконные стекла разбрасывали покомнате веселые блики...

Тени становились короче: близился полдень, скоро придет времяоткрывать заведение. Тика огляделась еще раз, теперь уже с довольнойулыбкой. Столы были чисто вымыты и натерты до блеска, оставалось толькопройтись тряпочкой по полу. Тика принялась переставлять тяжелые деревянныескамьи, и в это время из кухни появился Отик, сопровождаемый облакомдушистого пара.

- Еще один бодрящий денек! - сказал он. - И в смысле дела, и в смыслепогоды!

Подобрав пухлый животик, он протиснулся за стойку и, веселонасвистывая, принялся расставлять кружки.

- Я бы предпочла погоду потеплей, зато дела - без запарки, - ответилаТика, таща увесистую скамейку. - Я вчера ноги по колено стоптала, и хотьбы кто спасибо сказал, про чаевые я уж молчу! Такие все мрачные, прямострашно смотреть. И знай подскакивают на всякий чих, точно ужаленные.Честное слово, стоило мне уронить кружку, как Ретарк выхватил меч!