- Подумаешь! - фыркнул Отик. - Ретарк - стражник утехинскихИскателей, а у этой публики вечно душа не па месте. Поди-ка поработай уфанатика вроде Хедерика, сама станешь такой же...

- Тихо ты, - остерегла его Тика.

Отик только пожал плечами:

- Пока Высокий Теократ еще не приспособился летать, ему нас неподслушать. Скрипучие ступеньки выдадут его прежде, чем он разберет, о чеммы болтаем! - По Тика заметила, что голос он все-таки понизил. Онпродолжал: - Помяни мое слово, девочка, наши, утехинские, не долго будуттерпеть подобное безобразие. Это же надо, людей хватают и тащат неизвестнокуда! Ох, времена!.. - Отик покачал головой, но потом лицо егопросветлело: - Зато дела идут замечательно...

- Пока он не надумал нас закрыть, - хмуро отозвалась Тика. Схватилашвабру и принялась мыть пол.

- Даже Теократам нужно наполнять чем-то желудок, а также отмыватьглотку от серы и огня, которые они извергают во время проповедей, -засмеялся Отик. - Каждый день задвигать людям про Новых Богов - небосьжажда замучит. То-то он, как вечер - так к нам...

Тика оставила швабру и наклонилась поближе, поставив локти на стойку.

- Отик, - сказала она серьезно и тихо. - Ходят ведь и другие слухи...люди говорят о войне! О том, что на севере собираются какие-то армии! Погороду слоняются непонятные типы в надвинутых капюшонах. Их все времявидят с Высоким Теократом, они его о чем-то расспрашивают...

Отик с любовью взглянул на свою девятнадцатилетнюю собеседницу иласково потрепал ее по щеке. Он старался заменить ей отца - с тех самыхпор, как ее родитель таинственным образом исчез.