- Война? Еще чего! - фыркнул он и легонько дернул Тику за рыжиекудри. - Со времени Катаклизма только и слышно - "война" да "война".Болтовня, девочка, обычная болтовня. Может, сам Теократ ее и подогревает,чтобы народ не отбивался от рук...

И тут дверь растворилась.

Тика и Отик испуганно вздрогнули и разом повернулись к двери. Ни он,ни она не слыхали скрипа ступеней, что само по себе превосходило всякоеразумение! "Последний Приют", как и все здания Утехи, был выстроен высокона ветвях раскидистого валлина; единственным во всем городе исключениембыла кузница. Горожане подались на деревья очень давно, еще в эпохубезвременья и ужаса, последовавшую за Катаклизмом. Прошло время, но Утехатак и осталась висячим городом, одним из немногих истинных чудес, ещесохранявшихся на Кринне. Прочные деревянные мостки соединяли между собойжилые дома и общественные заведения - повседневная жизнь пятисот жителейшла своим чередом высоко над землей. "Последний Приют", самое крупное вовсей Утехе строение, висело в сорока футах над землей. Снизу к нему велалестница, обвивавшая узловатый ствол древнего валлина. Отик был совершенноправ, утверждая, что поскрипывание ступеней загодя предупредит о любомпосетителе, званом или незваном.

Но почему-то ни Тика, ни Отик не слышали, как подходил этот старик.

Он стоял на пороге и с интересом оглядывался, опираясь на видавшийвиды дубовый посох. Капюшон простого серого плаща был накинут на голову:лицо скрывала тень, только поблескивали ястребиные, пронзительные глаза.

- Чем я могу служить тебе, старец? - обратилась к нему Тика, нопрежде тревожно обменялась взглядами с Отиком: уж не соглядатай лиИскателей пожаловал в "Последний Приют"?

- Э-э... - заморгал старик. - У вас открыто?

- Ну... - Тика замялась.

- Да-да, конечно, открыто. - Отик, широко улыбаясь, поспешил ей навыручку. - Входи, входи, седобородый. Тика, кресло для гостя! Он, должнобыть, уморился, поднимаясь по лестнице...