Хотя бы потёмок дождались, а то с факелами, да в полуденном свете… не по-людски как-то… Пламя жадно вгрызлось в просушенный годами сруб. Через щель в воротах конюшни наблюдал Питер тупую суету толпы, оплакивая гнедого Драсиля: перерезанное горло, отрубленные копыта… — прощай, друг.

Скоты! — резцами губу до крови: вернуться и отомстить!!..

Его заметили, когда он уже наполовину пересёк выпас меж деревней и лесом. Взвыли-закричали — заметили, а значит: охота продолжается. К счастью, крестьянская рачительность взяла вверх над азартом погони: мужичьё не спустило псов, ожидая от соседей большей расторопности. Своя, чай, собачка — не чужая, жалко. Хороший щенок на торжище на десять монет затянет. А ежели чертяка этот, валет поганый, возьмёт да и попортит цуцика? — кто возместит? А? Ага! Пущай вон сначала Торольв-Кривец с мастифа-спинохруста ошейник сымет, а там и мы… может быть…

Лес отозвался на мольбы — лес принял Питера: вёрткая белка, сшибая с веток белый холодный пух, шмыгнула к верхушке кедра — и то был добрый знак! Питер обернулся, убедился: остановились, перетаптываются нерешительно — значит, видели. А чтоб окончательно образумить преследователей — мол, всё вы правильно поняли: проваливайте, неча!.. — белка сорвала и уронила три встопорщенных шишки подряд — три тёмных огрызка слегли в снег у груды валежника.

Ну, ведь молодчина, пушистая! Ну, бусинки-глазки!

Мужики те шишки увидали, да в страхе вилы свои и побросали: яро перекрестились и поплевали через плечи. Питер тоже сплюнул, но по-другому — презрительно. Ага, а вот и патер пожаловал — лысый затылок в сутане. И предложил патер для храбрости мужичкам святой воды испить и таки догнать вражину, Питера то есть, — других вражин ещё в том годе на остаток извели: последний задержался — так приналяжем, братья во Христе, дабы покарать нечестивца-язычника!

Мужики-то воду высербали — небось, с перепою страдание и жажда — а вот под сень деревьев соваться не шибко спешили. Слуга Господа смирение быстро подрастерял — ругаться принялся. Громко. Да только Питеру речи его похабные слушать недосуг: взвалил он двуручник отцовский на плечо, поправил арбалет и…