…а в сугробе-то хорошо: как под собольей шубой. А раньше-то и не нужны были шубы — и так всем уютно было: круглый год… Э-эх, загубили землю предков! Загубили, не пожалели!.. А сугроб-то, как перина… Прости, Высокий, видать не судьба пасть в бою. Так что в Последней Битве как-нибудь без Питера, без честного валета, лишённого службы и уважения. А всё из-за колдуна, трижды девять на восемь песен на голову его ненавистную — и каждая злобный нид! — чтоб исхлестало водянками и типунами змеиное жало!

Из какой же выгребной ямы он только выкарабкался, колдун этот?!..

Тишина.

Некому ответить.

Белка-Грызозуб, ты же знаешь?!.. Уж ты-то точно мудрее сельских повитух, перекусывающих пуповины умытыми брагой ртами…

Эх, приколоть бы сердечко копьецом к ясеню… да хотя бы вот к этому… да повисеть малехо; глядишь, и в мозгах просветление наладилось бы…

Погоди, Высокий, одноглазо коситься — будет тебе плата за помощь твою, будет. Легонечко прижать лезвие к запястью и смотреть, как алые капли пятнают снег. Натекла лужица? схватилась ледком? — знать, пора перетянуть надрез потуже, ремешком перехватить — ох, аж пальцы посинели, как чужие вроде… Вылить бы тебе, Высокий, всего себя — веришь, не жалко?! Но ты ведь сам учил: не переплачивать! А верный валет твой, Питер, всегда чтил заветы твои…

Отомстить бы… тогда бы сполна… до вздоха…

Ещё не сообразив, что к чему, Питер сшиб свой же арбалетный болт брошенным вдогонку свинцовым шаром. Второй шар ткнулся в серое с зеленоватым отливом чешуйчатое тельце, вспорхнувшее из-за куста, — аккурат посерёдке меж кожистых крыльцев и стеганул: так, чтоб не на смерть зашибить, а на десяток вздохов соображения лишить.