"Ничего не видно, хоть глаз коли! — пробормотал прославленный мореход и с надеждой посмотрел вверх над головой. Но небо как назло заволокло сплошной пеленой облаков. Ни луны, ни звёзд! Синдбад прошёл на корму. Отсюда лагерь Спартака был виден как на ладони. Войско, надо думать, спало крепким сном, согреваясь от ночной прохлады огнём тысяч и тысяч костров.

Пару часов назад от Спартака прибыл гонец с известием. Он с поклоном передал Синдбаду дощечку с начертанным посланием на греческом языке. Вождь армии восставших гладиаторов и рабов предупреждал своего друга о намерении посетить его корабль для важной беседы. Но этот визит должен был оставаться в глубокой тайне для всех…

С той поры Синдбад ни на секунду не сомкнул глаз. Он с нетерпением дожидался встречи с легендарным человеком, чьё имя заставляло трепетать Рим и которого он по-праву мог называть своим другом. Они были знакомы уже несколько лет. С того самого часа, как Спартак поднял восстание.

Узнав об этом, Синдбад, человек передовых взглядов, а потому ярый ненавистник рабовладельческих отношений, первым взялся тайно снабжать гладиаторов золотом и оружием. Так они и подружились со Спартаком. В редких откровенных беседах друзья сознавались друг другу, что дело искоренения рабства и освобождения рабов, которому они служат, всё-таки ещё слишком преждевременно. Одним восстанием рабовладельческий строй не свалить. Оно рано или поздно закончится ужасным поражением. Такой исход предопределён закономерностью исторического процесса…

— Ну и пусть так! — рычал в ярости Спартак, — Зато я сам и мои гладиаторы, а за восемнадцать лет до нас и Эвной с рабами Сицилии — все мы вкусили воздух истинной свободы! А ради этого и жизни не жалко!

Вдруг с моря до Синдбада донёсся еле слышный скрип уключин и лёгкий всплеск вёсел. На фоне спокойных волн появился едва различимый силуэт рыбацкого судна. Барка быстро приближалась к кораблю. Синдбад подошёл к борту, поднял фонарь и просигналил гостям условным знаком. Затем спустил за борт пеньковый трап и стал терпеливо дожидаться.