Будучи в вертикальном положении, я смог лучше рассмотреть хозяина, но не ситуацию в целом.

- Помощник Гриффона, - повторил он. Но на этот раз его гнев отступил на второй план: он смирился с ошибкой и вырабатывал способ исправить ее.

Много времени не понадобилось.

- Пушку, - приказал он, и резиновый подал ему револьвер.

Такому пухлому и плешивому, по-моему, не доставляло удовольствия смотреть на собственные старые фотографии. Под круглыми щеками, тяжелым подбородком, набухшими складками век скрывался благородный костяк. Он все еще просматривался в сильных, четких очертаниях носа и в надбровных дугах. Имея все задатки красивого мужчины, он выглядел… - я подыскивал сравнение, - как обрюзгший Цезарь, слишком потакавший в юности своим желаниям. Его тучность можно было бы счесть знаком добродушия, если бы не злая воля, глядевшая из-под прищуренных век.

- Глушитель, - скучным голосом сказал он. Все в нем выражало презрение к своим резиновым болванам.

Один из них достал глушитель из кармана брюк, и Цезарь принялся навинчивать трубку на ствол. Глушители всегда означают дела посерьезнее простых драк, где можно поработать и голым стволом. Он был близок к тому, чтобы похоронить ошибку своих наемников.

Мое будущее выглядело беспросветно. Настало время произнести несколько тщательно подобранных слов, особенно если учесть, что они могут оказаться моими последними словами.

- Я не помощник Гриффона, - сказал я. - Я его сын.

Он закончил прикручивать глушитель и медленно поднимал револьвер, целясь мне в грудь.

- Я сын Гриффона, - повторил я. - И все же в чем дело?

Глушитель достиг уровня моего сердца.

- Если вы намерены убить меня, - сказал я, - по крайней мере, могли бы сообщить за что.