Аксель разыскивал глазами какие-либо экипажи или машины, но все было как всегда аморфно и нескоординировано. Не было ни знамен, ни флагов, ни хоругвей, ни копьеносцев.

Внезапно, как раз перед тем, как Аксель повернул назад, передние ряды скопища показались на вершине второго гребня, и толпа хлынула на равнину. Аксель был поражен расстоянием, которое она покрыла за невероятно короткое время, пока нахо?дилась вне поля зрения. Теперь фигуры были ясноразличимы и увеличились вдвое.

Аксель быстро спустился с террасы, выбрал в саду цветок и сорвал его. Когда цветок излучил весь накопленный свет, он вернулся на террасу. Сжавшийся цветок на его ладони походил на ледяную жемчужи?ну. Он посмотрел на равнину и с облегчением увидел, что армия снова очутилась у горизонта. Затем он сообразил, что горизонт был гораздо ближе, чем раньше, и то, что он принял за го?ризонт, было на самом деле самым дальним гребнем.

Когда он присоединился к каунтессе во время традиционной вечерней прогулки, то ничего ей не сказал, но она разглядела его тревогу, скрытую под маской напускной беззаботности, и делала всевозможное, чтобы ее рассеять.

Сходя по ступеням, она указала на сад времени. "Какой чудесный вид, Аксель. Здесь все еще так много цветов".

Аксель кивнул, внутренне горько усмехаясь этой попытке жены ободрить его. Этим "все еще" онa выдала свое собственное бессознательное предчувст?вне конца. Из многих сотен цветов, растущих не?когда в саду, оставалось фактически около дюжины, причем большинство из них были еще бутонами - только три или четыре расцвели полностью. По пути к озеру, рассеянно вслушиваясь в шуршание платья каунтессы по прохладной траве, он пытался решить -- сорвать ли сначала большие цветы или приберечь их на конец.