Логично было бы дать маленьким цветам дополнительное время на рост и созревание. Однако он подумал, что это не имеет особого значения. Сад скоро умрет, а меньшим цве?там, чтобы накопить достаточно энергии во времен?ных кристаллах, все равно потребуется гораздо боль?ше времени, чем он может дать. За всю своюжизнь он ни разу не получил хотя бы малейшего доказательства, что цветы растут. Большие всегда были зрелыми, а среди бутонов не замечалось да?же малейшего признака развития.

Проходя мостом, они с женой смотрели вниз на свои отражения в спокойной черной воде. Защищенный с одной стороны павильоном, а сдругой -- высокой садовой оградой, Аксель почувство?вал себя спокойно и уверенно.

"Аксель,-- сказала его жена с внезапной серьез?ностью,-- перед тем, как сад умрет... можно, я сорву последний цветок?"

Поняв ее просьбу, он медленно кивнул.

В последующие вечера он срывал оставшиеся цветы один за другим, оставив одинокий маленький бутон, росший чуть пониже террасы, для жены. Он рвал цветы беспорядочно, не пытаясь как-то распре?делять или рассчитывать, срывая, если было нужно, по два-три маленьких бутона за раз. Надвигающаяся орда достигала уже второго и третьего гребней - исполинское человеческое скопище, запятнавшее горизонт. С террасы Аксель мог ясно видеть растянувшиеся ковыляющие шеренги, втягивающиесяв пустое пространство по направлению к послед?нему гребню. Временами до него долетал звук голосов, гневные выкрики и щелканье бичей. Деревянные повозки переваливались с боку на бок на своих вихляющих колесах, возницы с трудом управ?ляли их движением. Насколько понимал Аксель, никто в толпе не сознавал направления всеобще?го движения. Просто каждый слепо тащился впе?ред, ориентируясь на пятки впереди идущего; этот совокупный компас был единственным, что объединя?ло весь этот сброд.

Хоть это было и бессмысленно, но Аксель на?деялся, что главные силы, находящиеся далеко за горизонтом, может быть, обойдут виллу стороной, и что если протянуть время, то постепенно все пол?чища сменят направление движения, обогнут виллу и схлынут с равнины, как отступающий прилив.