Сюда же, пожалуй, можно приплюсовать эглеанскую эстетику, хотя это вопрос темный. Но восприняли мы много, и даже чересчур, и все как-то по вершкам: модельеры, конечно, вопят от восторга, три года уже, как вопят; архитекторы и дизайнеры, те поспокойнее, те просто впали в энтузиазм и работают днем и ночью - и неплохо, говорят, получается; ну, художников и скульпторов стало раз в десять больше, и все творят в эглеанском стиле, и все норовят представить свои эпохалки на суд самих эглеанцев хорошо хоть, что Раф проявил себя таким беспощадным цензором... Это, во-первых.

А, во-вторых, и, конечно, в главных - это отношение эглеанцев с собственной планетой. Мы на Земле до сих пор не сумели достичь желанного равновесия между первой и второй природой и с точки зрения наших соседей по планете остались видом, неожиданно и катастрофически размножившимся и расширившим рамки своей экологической ниши - за счет всех прочих. Эглеанцы таких проблем не знали, а если и знали когда-то, то вполне успели забыть благо, срок существования их цивилизации приближается к ста тысячам земных лет. В космос эглеанцы не выходили и не стремились, и в связи с этим многие ксенологи считали их путь тупиковым, и Лепешев, всегда испытывавший гордость за космические успехи человечества, готов был с ними согласиться, если бы все, что он видел, не было бы так непохоже на тупик. До чего стойкая штука - антропоцентрические стереотипы... Пожалуй, все-таки придется вернуть к жизни старую, подробно разработанную, но отринутую за неподтвержденностью концепцию интравиртного развития цивилизаций - такого развития, при котором вектор прогресса направлен только внутрь, на самоусовершенствование. Но если это так - если это действительно так, - то просто невозможно представить себе, что может дать полноценный контакт с такой цивилизацией...

Взять, к примеру, уже упомянутое равновесие.

И правда, все, что видели люди, имело характер идиллии с отчетливым привкусом мистики.