- Ты спишь?

- Заходи, - сказал Лепешев.

Вебер ощупью нашел второе кресло и сел.

- Знаешь, Эрни, - сказал Лепешев, - мне кажется, ты задал единственно возможный вопрос, на который можно ответить только отрицательно.

- "Правдиво ответить", хотел ты сказать, - поправил Вебер.

- Пожалуй, да, - сказал Лепешев. - Существенная разница.

- А если я тебе снюсь? - спросил Вебер.

Лепешев подумал, как надо ответить, если Вебер ему действительно снится, и ничего не придумал.

- Не знаю, - сказал он. - А ты-то чего не спишь?

- Не хочу, - сказал Вебер. - То есть хочу, но не могу. Мысли всякие посещают. О бренности бытия.

- Слушай, Эрни... - начал Лепешев. Мысль посетила и его. - Тебе не кажется, что эглеанцы не способны лгать?

- То есть? - насторожился Вебер.

- То есть принципиально не способны. С их телепатией.

Вебер подумал.

- Пожалуй, да, - сказал он. - Да, конечно. Естественно... А как же тогда вся эта ерунда?

- Не знаю... Но ведь пока ни в одной модели ситуации мы этот момент не учитывали. Все время забываем, что они не люди.

- Вот-вот. У нас тут один деятель уже доказывал, что под красивой маской скрывается чудовище, - сказал Вебер.

- Кто это?

- Ты его не знаешь.

- А санкций по отношению к чудовищу он еще не требовал? поинтересовался Лепешев.

- Пока нет. Но внутренне он к этому готов.

Они помолчали.

- Конечно, они не могут лгать, - сказал Лепешев. - Какая может быть ложь, если все твои мысли известны окружающим? И история их должна идти совсем по-другому.

- Эглеанской истории мы совсем не знаем, - сказал Вебер. - Сами они ничего конкретного не сообщают, а спросить как следует я не могу. То есть я спрашиваю, конечно, но как в вату. Может быть, у них нет понятия истории?

- Должно быть, - сказал Лепешев, - как без этого? Есть же у них картины явно в прошлом.