У костра было много молодежи. Крича и смеясь, они соревновались в том, кто отважится подойти к костру поближе. Даниэль улыбнулся им, и они охотно расступились, давая ему место, разглядывая его с очевидным интересом и хихикая. Но Даниэль не сердился. Из того, что рассказывал Вендель, он знал, что хихиканье было беззлобным.

Внезапно он подался вперед и уставился в костер. Ему показалось, что… по другую сторону кто-то стоит. Но тут она исчезла. Да, а вот она появилась снова! Даниэль почти не дышал. Он увидел фигуру, которая словно бы сливалась с огнем, с небом за спиной, которая то появлялась, то исчезала в такт с танцем языков пламени. Она одиноко и абсолютно неподвижно стояла по другую сторону костра, пугающе близко к нему, и задумчиво смотрела на темно-красные отблески пламени на земле. Даниэль не мог понять, как можно было стоять так близко от огня и не обжечься. И вот она подняла глаза и встретилась с ним взглядом. У нее были большие серьезные глаза того же цвета, что и море. Огонь вспыхнул снова, она исчезла, чтобы в следующий миг появиться на фоне вечернего неба с глазами, вновь опущенными на землю, где сверкали и горели березовые поленья. Хрупкое, эфирное создание с мечтательными раскосыми глазами и прелестью эльфа, удивительной, нереальной.

Даниэль обошел вокруг костра, чтобы поздороваться с ней. Она поджидала его со слабой, застенчивой вопросительной улыбкой. Его снова поразили меняющие цвет блестящие глаза и большой чистый лоб. Но впечатление о чем-то сверхъестественном было же, конечно, всего лишь обманом зрения, вызванным пляшущими языками пламени и колеблющимся от тепла воздухом. Или же что-то и вправду было?

Европейская и восточная кровь смешались в ней на редкость удачно. С эстерландской хрупкостью, очаровательной осанкой и точеными чертами лица, скандинавскими светлыми волосами и светлой кожей она была удивительно хороша, если не сказать — совершенна.