— Тогда мы сейчас же отправимся в Таран-гай? — спросил Даниэль взволнованно. Ировар вздохнул:

— Таран-гай не тот, что раньше. В последние годы судьба не была благосклонна к его народу. Там наверху, в горах, осталось не так много людей.

— Вот как?

— Из Воркуты прибыл вооруженный отряд, чтобы обезвредить народ, перекрывший дорогу между востоком и западом. И сейчас остатки тех, кто жил в Таран-гае, отступили высоко в скалы, и их защищают стражи гор.

— Кто они такие?

— Ну, разумеется, до меня доходили только слухи, потому что охотников отправиться в Таран-гай всегда было немного, а сейчас еще меньше, чем раньше. Это, по всей видимости, пятеро ужасных людей, которыми руководит один, его зовут Сармик. Никто не встает у них на пути по своей воле. Они… жаждут крови.

— Сармик, Волк? Тот, о ком говорил Вендель?

— Тот самый, — кивнул Ировар.

— Но Вендель отзывался о нем с большой симпатией.

— Да, тогда Сармик был хорошим малым. Но с тех пор, как Вендель был здесь, прошло много лет, а беда ожесточает многих. Я не знаю, как другие, но один из них, во всяком случае, тот проклятый ребенок, о котором ты упомянул вчера. Тот, о ком слышал Вендель.

— Он едва ли ребенок теперь!

— Да, разумеется. Он — самый ужасный, какого только можно представить. Его называют вассалом Шамы. «Лицо смерти». Или сама Смерть.

— Ну, это меня не пугает. Дома, в Норвегии, у нас есть Ульвхедин, еще один, на ком лежит проклятие. Он выглядит так, как будто бы только что восстал из ада, но он стал моим лучшим другом. Моя мать тоже проклята, но она красива, как ясный день.

Ировар улыбнулся немного печально: его забавляло усердие молодого человека и его робкие попытки объясняться на языке, которым он владел удивительно хорошо, но тонкостей которого не знал, и поэтому долго должен был объяснять, что хотел сказать.

— Да, эти пятеро дают жару всем, кто вторгся в Таран-гай. Но вопрос в том, как долго они смогут выстоять. И как скоро русские услышат об этой стране и пошлют подкрепление.