Вид этих сбившихся в кучу монстров вызывал ощущение гадливости и... необъяснимой угрозы. Я ощущал ее всем своим естеством, так же, как прежде мне случалось почувствовать скрывающегося в засаде льва задолго до того, как он чем-то себя выдавал. Я снова всмотрелся в гущу чудовищных цветов, гадая, не свернулась ли в ней кольцами какая-нибудь здоровенная змея. Ноздри мои раздулись, я пытался уловить какой-нибудь запах, но увы - ветер дул из-за моей спины. Меня не покидало ощущение странной неестественности этого места - ни один цветок, ни один лист не шевельнулись на ветру; казалось, будто стая стервятников сидела, нахохлясь и уставившись на меня в предвкушении пиршества.

Окружающий меня пейзаж походил на картинку из сна: слева и справа голубые горы рвутся в укутанное перистыми облаками небо, дремлющее далеко впереди озеро и эта фантастическая зеленая башня, высящаяся в центре кроваво-красной лужайки. Но вот запах... Да, я наконец учуял идущий от цветов аромат. И это был запах склепа, смрад смерти и разложения.

Я резко пригнулся в своем импровизированном укрытии, краем глаза уловив какое-то движение наверху башни: на галерее возникла человеческая фигура. Человек подошел к парапету и, облокотившись на него, принялся оглядывать долину, Такого существа мне не приходилось видеть даже в худшем из кошмаров, - необычайно развитая мускулатура, огромный рост, кожа черная как эбеновое дерево. Но не это превращало его в ужас моих очей, а сложенные за плечами кожистые крылья, совсем как у летучей мыши. В том, что это были именно крылья, а не что-либо иное, я был абсолютно уверен.

Я, Джеймс Эллисон, много размышлял над этим феноменом, которому стал свидетелем посредством глаз Хунвульфа. Был ли крылатый человек просто капризом природы, единственным в своем роде образчиком небывалого уродства, прячущимся от чужих глаз в уединенности и забвении, или же являлся уцелевшим до той поры представителем древней забытой расы, которая возникла, царила над миром и исчезла до прихода человека? Народец маленьких горцев мог бы, вероятно, поведать мне об этом, но, увы, мы не понимали языка друг друга.