Мамонты прервали свою бесконечную неспешную трапезу, подняли массивные головы, водя ушами, и затрубили тревогу. На всем белом свете исполины боялись только огня. Они начали все быстрее отступать к югу, гоня впереди себя детенышей. Самцы ревели как трубы Судного Дня. Огонь, всепожирающий хищник, бросился в атаку и мамонты, не выдержав, обратились в паническое бегство - сокрушительный ураган плоти, сотрясающая землю, грохочущая лавина костей и мышц, Деревья падали, дробились в щепу под тяжелой поступью, земля ходила ходуном. По пятам гигантов катилась стена пламени, а вслед за нею поспешал и я, в такой опасной близости, что опаленная земля жгла мне ноги сквозь подошвы сандалий.

Мамонты прогрохотали через узкую лощину, сровняв с землей лесную чащу как гигантским катком. Глухо топоча ногами-тумбами и оглушительно трубя, они вломились на поле красных цветов. Эти дьявольские растения, наверно, могли бы повергнуть и уничтожить даже и мамонта, будь он один, но для целого обезумевшего стада они были не более, чем жалкой травкой. Несущиеся исполины смяли их и растоптали, вдавили в землю, их породившую и теперь раскисшую от обильно залившего ее сока из растерзанных стеблей.

На какую-то долю секунды я замер, испугавшись собственных мыслей, - а вдруг животные повернут в сторону при виде башни или, напротив, сокрушат и ее вместе с моей возлюбленной? Похоже, крылатый демон разделял мои страхи, ибо он стрелой взвился с галереи и скользнул по небу в сторону озера. Сомнения мои оказались напрасны: вот один из крупных самцов, добежав до башни, врезался головой в ее стену, даже не дрогнувшую от удара и будто оттолкнувшую мамонта на бегущего следом. Стадо тут же раскололось надвое и грохочущей лавиной устремилось дальше, обтекая цитадель с обеих сторон, заросшие шерстью бока терлись о зеленые стены. Уничтожив остатки алого моря смерти живые горы быстро скрылись из глаз в направлении озера.