И занятие у меня не из тех, что девушкам нравится, но ни к чему другому мои руки и голова не приспособлены) распорядилась срезать все цветы, полегшие из-за ливня. Я сам с утра подпорки ставил, да все оказалось впустую. Уж больно сильный дождь прошел, а шапки цветов были чересчур велики. Огромные пионы (мне таких раньше видеть не доводилось) собрали воду меж бессчетных ароматных лепестков и притянули стебли к земле, где белоснежная краса оказалась измызганной черными брызгами размокшей почвы. Вот и поступило распоряжение: все полегшие цветы срезать и выбросить. Для букета, они, мол, слишком грязные. С хозяевами, понятное дело, не спорят. Получилась целая охапка пионов, некоторые осыпались, а остальные я отнес к бочке с водой и окунул туда. Не успевшая присохнуть земля отмылась, и следа не осталось.

Вечером принес я цветы домой, она увидела белоснежный сугроб, и замерла.

— Это тебе, — говорю. — Подержи, я ведро воды принесу, туда и поставим.

Она цветы взяла, к груди прижала и лицо в них окунула. Я стою как болван и на нее смотрю, про ведро забыл. А она от букета оторвалась и на меня взглянула, улыбается, глаза сияют.

— Пионы, — шепчет, — белые. Мои любимые. Мне никто такого букета не дарил. А пахнут как… — и снова лицом в них зарылась.

Я скорей за водой сбегал, она цветы поставила, аккуратно, красиво, чуть ли не погладила каждый. Потом поднялась и шагнула ко мне.

— Спасибо! — обвила руками мою шею и поцеловала в губы, по-настоящему.

Чего мне стоило сдержаться! На поцелуй-то я ответил, и то не совсем так, как хотел бы, а уж дальше… Но чувствовал, рано еще. Да и она не настаивала. Поцеловала и отошла. Снова стала букет поправлять, на меня не смотрела, только разрумянилась очень.

Потом как-то ночью сама ко мне пришла. Я всегда отдельно спал, на топчане каком-нибудь или на лавке, а она на кровати за занавеской. В ту ночь я уж дремать начал, как вдруг кто-то моего плеча коснулся и тихонько по имени окликнул. Сажусь, смотрю: она рядом стоит. На столе свеча горит, а занавеска отдернута, чего раньше никогда не случалось.