-Лучше расскажи мне страшную историю, - требовательно перебил его Алек.

Отверткин растерялся. Нет, не его это дело - нянькой быть.

-Я не умею рассказывать, - признался он.

-Какой ты скучный, Отверткин, - вздохнуло ужасное дитя. - С мертвыми и то интереснее.

Отверткин тяжело сглотнул, неотрывно глядя на кошмарного ребенка почти испуганными глазами.

-Что интереснее с мертвыми?

-Разговаривать. Они много знают. И умеют рассказывать. Они много всяких историй могут рассказать.

-А ты что... разговаривал с мертвыми?

Малыш кивнул.

-Ага. Один раз, правда, только. Меня научила одна старая женщина. Разговаривать с мертвыми.

-Какая старая женщина? Воспитательница из детского сада? - Отверткин, несмотря на нордический характер, истерично хихикнул.

-Да нет. Я не ходил в детский сад, - мальчик ненадолго замолчал, а затем, следуя прихотливому узору своей мысли, начал новую порцию расспросов: - Отверткин, ты папин телохранитель, да?

-Да.

-Значит, и мой тоже. Телохранитель. Да?

-Да.

-А если на нас нападут и будут меня красть, чтобы потом выкуп получить, ты меня будешь спасать?

-А как же! Это моя работа.

-А тебя же могут тогда убить, когда ты будешь мое тело охранять от бандитов.

-Могут. Но это мы еще посмотрим, кто кого, - самоуверенно ответил Отверткин, умудрившись даже сидя на диване принять боевую стойку и напряженно-настороженный вид охотничьего пса. Для наглядности.

-А зачем тебе это?-наивно спросил ребенок.

-Работа такая, - флегматично пожал плечами телохранитель.

-Тебя, наверное, должны считать добрым, - невесть каким путем мальчуган пришел к этому неординарному выводу.

На лице у Отверткина появилось выражение, которое могло значить только одно: "Да, с этим ребенком не соскучишься. Задаст он мне еще перцу".

-Это не совсем так. Я совсем не добрый. На моей работе нельзя быть добрым.