Он стоял у окна, глядя поверх занавесок на проносящиеся мимо пейзажи. Да, сейчас именно лето, середина, наверное... Стало уже достаточно светло, чтобы можно было рассмотреть: вдоль железной дороги тянутся заросли иван-чая в цвету, кое-где мелькают ромашки... А дальше - равнина, на ней редкие перелески, вон там, похоже, овраг... вдали, на фоне постепенно золотеющего неба, обрисовались черные силуэты многоэтажек... да, похоже, поезд походил к не слишком большому городу.

Наконец за его спиной коротко и противно скрипнула, отъезжая вбок, дверь купе. Он повернулся. Девчонка небрежно связала свою черную гриву ярко-красной атласной лентой, натянула малиновый бесформенный джемпер легкий, связанный из хлопчатобумажной нити, - и поношенные черные джинсы. На ногах - древние кроссовки. Девчонке, пожалуй, и пятнадцати-то лет не было... от силы четырнадцать, хотя она изо всех сил старалась выглядеть старше своих лет. На ее тонкой шее висел на крепком кожаном ремешке фотоаппарат с телеобъективом. "Никон". Ничего себе, подумал он, такая игрушка стоит около тысячи долларов... а откуда он это знает? Ну, неважно.

- Отправляетесь на охоту за хорошим кадром? - серьезно спросил он.

- Да, - деловито кивнула девчонка, сверкнув огненно-черными глазами. Попрошу проводника прямо сейчас дверь открыть, до станции.

- Но это же запрещено, - улыбнулся он.

- Плевать, - фыркнула девчонка. - Он мне каждый раз открывает дверь, когда я его прошу. Не бесплатно, само собой. За сотенку рубликов. Я на ходу снимаю, а он стоит рядом, следит, чтобы я не вывалилась. Если бы вы сели вчера днем, вы бы уже это знали. Весь вагон знает.

И она уверенно зашагала к купе проводника. Впрочем, идти было недалеко, нужно было миновать всего лишь три закрытые двери.