Поздоровавшись с Кристл и представившись Гаю, он обратился к Шерингэму:

- Привет, Шерингэм,- произнес Валентин своим высоким голосом. Как обычно, его речь звучала слегка возбужденно.- Ну как ты? Давненько мы не виделись. Как, впрочем, и со всеми нашими. Уединенная жизнь на природе хороша, но иногда и она приедается. И тогда бегство прочь от нее просто спасает.

- Как твоя жена?- сказал Роджер, который не считал, что у мистера Комбе есть веские причины для подобного бегства.

- Спасибо, хорошо,- уклончиво ответил мистер Комбе. Его бегающие глазки обшарили залу.- А кто еще будет? Вы в курсе? Кристл упоминала в письме об Анджеле Сент-Томас. Вы ее знаете?

- Нет.

- Я тоже. Никого-то я не знаю. Боже мой, похоже, надо перебираться в Лондон. Вам, романистам, везет. А кто этот старый баклан? Сэр Джон Бирч? Он не счел нужным представиться. В самом деле, Джон Бирч? Никогда о нем не слышал. Думаю, как и он обо мне, так что мы квиты. Шерингэм, вы когда-нибудь задумывались над тем, как мало, в сущности, окружающие знают о человеке, пока он не умрет?

- Да, это грустно,- подыгрывая ему, с пафосом произнес Роджер, и у него зачесалась правая пятка. Конечно, можно воображать себя гением, некоторые без этого не в состоянии что-либо делать. Но не стоит во всеуслышание заявлять об этом, ведь окружающие могут иметь на этот счет особое мнение. У Роджера на этот счет было как раз особое мнение. Валентин Комбе был добрый малый, но не более того.

Стоя у окна, Роджер мог слышать, как сэр Джон Бирч категорически отказывается от чая, при этом его отвислые красные щеки подергивались от отвращения.

- А? Нет-нет. Никогда этого не пью. Оставьте эту жидкость для дам. Что? Да, виски с содовой мне больше по вкусу. Спасибо. Да.

У сэра Джона был забавный высокий голос с хрипотцой; казалось, он с трудом прорывается наружу откуда-то изнутри его массивного тела, напоминающего громадную каучуковую куклу. Охота на лису, море виски и твердолобые предки - в этом был весь сэр Джон. С первого взгляда Роджер про себя решил, что овчинка не стоит выделки.