— Ясно, — сказал Беркович.

Пожалуй, теперь действительно все было ясно. Оставалось “малое” — вычислить преступника.

— На самом деле землячество — настоящий клубок змей, — рассказывал Беркович полчаса спустя эксперту Хану, придя к нему в лабораторию. — Там ведь немалые деньги крутятся, а Бокштейн распоряжался финансами. Лещинский утверждает, что его все любили, но это ему или мерещится, или он просто водит меня за нос. Брук дал больше информации, но можно ли доверять журналисту бульварной газеты? Как бы то ни было, один человек точно хотел избавиться от Бокштейна. А привычки Бокштейна знал каждый — в частности, то, что он любил сосать ледяные кубики.

— А! — воскликнул Хан. — Я понял! Отравлен был кубик со льдом, а вовсе не коктейль в бокале!

— Именно. Бокштейн взял из вазы ледяной кубик, опустил в бокал, подождал, чтобы коктейль немного охладился, потом достал кубик и начал сосать. Вот почему концентрация яда в бокале оказалась такой маленькой.

— Ловко! Но это все равно не объясняет фактов — ведь отравленный кубик мог взять из вазы кто-нибудь другой.

— Не мог, в том-то и дело. Бокштейн любил особый лед — с добавками, кубики получались цветными: розовыми, зелеными, сиреневыми… Лично ты взял бы такой кубик? Нет, ты подумал бы: “Странный цвет, лучше не надо”, и взял бы из вазы обычный — белый. Убийца дождался, когда Бокштейн, разговаривая с журналистом, взял себе бокал с коктейлем (кстати, поморщился, потому что коктейль был тепловатым). После этого убийца положил в вазу с ледяными кубиками еще один — зеленоватого оттенка, единственный среди белых. Никто бы не взял такой кубик, а Бокштейн предпочел именно его.

— Ловко, — повторил Хан. — И что, убийца принес на вечеринку отравленный лед в кармане?

— В термосе, естественно!

— Значит… — начал эксперт.