— Пожалуй, не надо, — отказался Беркович. — Попрошу Рона. Пусть это проходит по документам, как гастрономическая экспертиза.

— А что, есть и такая? — с сомнением спросила Наташа.

— Будет! — воскликнул Беркович.

На следующий день старший инспектор вернулся с работы в хорошем настроении и заявил, что ужинать не будет, потому что поел в буфете управления.

— Ты же всегда уверял, что там отвратительная кухня, и ничего, кроме швармы, они готовить толком не умеют, — удивилась Наташа.

— Не умеют, — подтвердил Беркович. — Готовил лично Рон, он у них сегодня временно выполнял обязанности шеф-повара.

— А! — догадалась Наташа. — Эта твоя гастрономическая экспертиза! И что, можно есть?

— Потрясающе, — с чувством произнес Беркович. — Никогда не получал от еды такого удовольствия. Не знаю, можно ли из-за такого рецепта убить человека, но среди коллекционеров встречаются всякие…

— Ну, если так, — улыбнулась Наташа, — я тебе в выходные приготовлю эту вкуснятину. Заодно сама попробую.

— Ты хочешь сказать… А, ты успела переписать рецепт, когда мы занимались расшифровкой?

— Конечно, — пожала плечами Наташа, — покажи мне женщину, которая поступила бы иначе.

— Не могу, — сказал Беркович. — Есть женщина, поступившая иначе, но она сейчас в камере.

— За что? За то, что переписала рецепт?

— За убийство Плоткера.

— Его убила женщина? — поразилась Наташа. — Как же вы ее нашли? Ведь ты расшифровал только рецепт…

— Вот по рецепту и нашли, — сказал Беркович. — Точнее, по специализации. Видишь ли, одни коллекционеры специализируются по редким рецептам супов, другие — по фалафелю (кстати, ты знаешь, что фалафель можно приготовить чуть ли не сотней разных способов?), а Хана Левингер собирала редкие рецепты салатов. Рецепт Плоткера уж точно относился к редким…