— Ну и что? — недоумевала Наташа. — Мало ли кто собирает рецепты салатов? Это еще не основание подозревать человека в убийстве.

— Нет, конечно, — согласился Беркович. — Ты знаешь, почему мы так долго не могли выйти на убийцу? В записной книжке Плоткера триста восемьдесят пять фамилий — друзья, клиенты, коллекционеры… Мы прошлись по всем — у девяносто трех человек не оказалось алиби на вечер убийства. И пока я не знал, из-за какого именно рецепта убит Плоткер, уменьшить список было невозможно. А когда мы с тобой эту тайну разгадали, я стал искать тех, кто коллекционирует салаты.

— Разгадали? — удивилась Наташа. — Я до сих пор не понимаю, как…

— Очень просто! В рецепте креветочного салата Плоткер зашифровал страницы и строчки из справочника Чаддара. Скажем, 340 граммов креветок, порезанных на 16 кубиков — это триста сороковая страница и шестнадцатая строчка. И вот на этой-то строчке написано число, которое и нужно использовать. 600 ди-пий-ай — это, на самом деле, означает 600 грамм креветок, вот и все. И с остальными числами то же самое.

— Хитро… — протянула Наташа.

— Ну так вот, — продолжал Беркович, мы стали искать тех, кто коллекционирует рецепты салатов. Их оказалось двенадцать. Уже не так много, верно? Среди них я отобрал тех, кто предпочитает салаты с рыбным наполнением — вспомни креветки.

— Извини меня, Боря, — возмутилась Наташа, — если ты считаешь, что креветки — это рыба, то, боюсь, ты арестовал невинного человека!

— Не горячись, — поднял руки Беркович. — Конечно, креветки не рыба. Я хотел сказать — дары моря. В общем, таких оказалось пятеро. И только у Ханы Левингер среди них не было алиби.

— Она призналась?

— У нее не было выбора, — пожал плечами Беркович. — Видишь ли, она экспериментировала с салатами. Год назад Плоткер устроил вечеринку, на которой угощал знакомых коллекционеров разными редкими блюдами, в их числе был и салат, из-за которого его впоследствии убили.