Раздавленный скорпион лежал в полуметре от холодильника, парамедик, обернув ладонь салфеткой, поднял насекомое и рассмотрел.

— Плохо, — сказал он мрачно. — Это желтый скорпион.

— Ну и что?! — воскликнул Яаков. — Какая разница?

— Если повезет… — пробормотал медик и направился к двери — следом за коллегами, уже вынесшими из квартиры носилки.

В больницу вместе с Мири поехали Рони и Гиль, Наташа как могла утешала невесток хозяйки и их детей, Беркович разговаривал с Яаковом, не находившим себе места.

— Мама купила фрукты на рынке, — возбужденно говорил Яаков. — Нужно этих торговцев убивать! Почему они не проверяют товар, прежде чем выкладывать на прилавок? В прошлом году в горе арбузов нашли змею!

Звонок телефона ударил по нервам, Яаков схватил трубку и едва не выронил ее, услышав голос брата.

— Мама умерла, — сказал Гиль. — Мы только до приемного покоя доехали…

Закричали женщины, заплакали дети, Наташа с ужасом смотрела на мужа, не зная, что нужно предпринимать в таких случаях, а Беркович стоял посреди салона и хмурился. Не нравилось ему что-то, но он не мог понять — что именно.

Он прошел на кухню, где на столе валялся брошенный медиком дохлый скорпион. Назвать насекомое желтым было трудно — скорее коричневым. Впрочем, какая разница? Все равно — гадость. Беркович не хотел брать скорпиона рукой, поискал глазами и наконец вспомнил: под столом он видел скомканную резиновую перчатку. Он наклонился — перчатка была на месте, Беркович поднял ее, расправил и… вместо того, чтобы надеть на руку, положил в карман. Скорпиона он взял салфеткой, как это до него сделал медик, и положил в пустую баночку из-под меда.

Выйдя в салон, Беркович сказал Наташе:

— Побудь тут, а я спущусь, хочу позвонить.

— Куда? — забеспокоилась Наташа. — О чем ты думаешь, Боря?