— Похоже на то, — согласился старший инспектор. — Я, пожалуй, поднимусь, посмотрю, не нужна ли помощь.

— Я с тобой, — сказала Наташа.

В квартире, расположенной этажом выше, на звонок дверь открыли почти сразу, на пороге стоял старший из сыновей Мири — Яаков. Он был бледен, как смерть, и увидев Берковича, без слов впустил его с Наташей в квартиру.

На диване в салоне лежала хозяйка квартиры Мири Нахмани, грузная женщина лет пятидесяти пяти, рядом на коленях стоял ее муж Рони, невестки с детьми столпились у накрытого круглого обеденного стола, а Гиль, младший сын Мири и Рони, кричал в трубку телефона, что мама умирает, и если скорая не приедет в эту же секунду, все будет кончено.

Наташа подошла к женщинам, а Беркович — к дивану.

— Маму укусил скорпион, — сообщил Яаков, и Беркович только теперь обратил внимание на то, что Рони, склонившись над женой, пытается высосать кровь из ранки на распухшей и красной, будто обваренный рак, ладони женщины. Мири тяжело дышала, глаза ее закатились, она пыталась что-то сказать, но губы не слушались.

— Откуда в квартире скорпион? — удивленно спросил Беркович, но ответа получить не успел — в салон ввалились медики из службы “Маген Давид адом”. Мгновенно оценив ситуацию, они поставили капельницу, вкололи Мири какое-то лекарство, измерили давление, после чего переложили женщину на носилки и понесли к двери. Один из медиков в это время расспрашивал Яакова о том, что произошло, и Беркович внимательно вслушивался в разговор.

— Мы сели обедать, — рассказывал Яаков, — мама подала курицу… Нахум захотел фруктов, это сын Гиля… Мама пошла на кухню, открыла холодильник, там были в пакетах сливы и персики… Она хотела достать несколько слив и вдруг ужасно закричала… — от воспоминания Яаков содрогнулся. — Я подбежал и увидел, как по маминой руке ползет скорпион. Я смахнул его и раздавил каблуком…

— Покажите, — попросил медик, и Беркович следом за ним и Яаковом направился в кухню.