А «Диэна-2» не обращала внимания на разговоры людей и ловко вкатила в комнату высокий белый контейнер на колесиках и оттуда полезли, как из волшебной шкатулки, тысячи запакованных в тонкую пленку пакетов и пакетиков: чистые простыни, лекарства, приборчики с блестящими шкалами…

Завороженный неожиданным богатством, Маль и не заметил, как двое в серебристых комбинезонах протиснулись к дверям и, обменявшись понимающими взглядами, исчезли.

Через час Маль вымытый, во всем чистом, приятно покусывающем кожу, лежал на новых простынях и сквозь тяжелеющие от сна веки наблюдал, как «Диэна» ловко моет стены, извлекая из-под слоя бурой грязи первоначально радостно-голубой цвет, теперь уже забытый, тронутый старческими морщинками.

«А Прошка-то был лодырь», — мелькнуло в голове у Маля. Но, странно, никаких симпатий по этому поводу к «Диэне» Маль не испытывал. Наоборот, аккуратность и расторопность «Диэны» раздражала, в то время как к нерадивому Прошке он питал почти что нежность.

— Послушай, Диэна… Мне того… это… пить бы… — Маль повозился на чистой хрусткой простыне. — Бутылочку, а? Сгоняй-ка по скорой…

— Мне запрещено выходить, — очень вежливо и сухо проговорил женский голос внутри «Диэны». — Кроме особых случаев…

— Стерва! — выругался Маль. — Может, это и есть тот особый случай!

— Нет, это не тот случай, — отрезала «Диэна» и принялась дальше скоблить стены.

— Послушай, пожалей старика… — Маль всхлипнул и канючливо вытянул губы. — Будь человеком…

— Это роботу-то…

А Прошка бы сбегал… Безотказно… Прошка — это да, это друг, а это пучеглазое чучело, оно будет кормить сиропчиком и умывать по утрам, но все равно останется грудой железного хлама и пластика…

— Вы не внушаете мне любви, — сообщила «Диэна», внезапно повернувшись и уставившись на Маля выпуклыми глазами-блюдцами.

— Пошла вон! — взвизгнул Маль. — Убирайся, кому говорят! Я спать буду.