«Диэна» послушно вышла. Вскоре за стеной послышалось негромкое «шарк-шарк» — это «Диэна» драила соседнюю комнату. Это негромкое однообразное поскребывание окончательно вывело Маля из себя. Он несколько раз двинул кулаком в стену и заорал: «Прекрати! Слышишь, прекрати!»

Тут всякое движение кончилось и наступила тишина. Но тоска никак не проходила — она свернулась клубком внутри и давила на сердце.

— Иди сюда! — позвал Маль.

«Диэна» вернулась. Старик поманил ее пальцем.

— Значит, говоришь, я не внушаю любви… Да, — вздохнул. — Не внушаю. Никакой. Ни одной скотине в мире. Даже родной сын ненавидел… Я могу лишь заставить любить… Создать любовь… Запрограммировать… Ха-ха…

Он бессмысленно захихикал, вытянул ящик из тумбочки, достал завернутый в кусок искусственной кожи набор тончайших инструментов и дискету в футляре уже изрядно обмятом по краям.

— Иди-ка ко мне, лапушка, — проговорил Маль фальшивым слащавым голосом. — Раз уж мы вместе, то придется нам как-нибудь поладить. Это совсем не больно. «Прошка» — тот даже и не заметил, как я его подработал. Не бойся, дурочка, ну подойди, — продолжал он уговаривать робота, как ребенка.

— А я и не боюсь, — храбро отвечала «Диэна», — мой хозяин часто копался в моей голове.

— Вот как? Занятно… Занятно… Ну и я немножко покопаюсь. Совсем чуть-чуть…

* * *

— Зачем вы это сделали? — Деш смотрел на них хмуро, как на напроказивших детей.

Свет в зале был притушен. Казалось, уже наступали сумерки и глубокие тени легли на лицо Деша. Под его взглядом Энн-Мари вся сжалась и губы запрыгали, как у ребенка. Казалось и слезы вот-вот брызнут.

— Ему было плохо, — ответил Гранд. — Он обратился в салон. За самоликвидацией. Мы не могли его оставить так…

— Ах, не могли! — передразнил Деш. — Надо же, какая чувствительность! И вы решили открыть благотворительность за мой счет!