— Вы сами сообщили, что ваше призвание — спасать, — напомнил Гранд.

Он не понимал ярости Деша. Надо было срочно понять, что сделано не так, в чем робот нарушил законы Деша и законы людей. Гранду казалось, что он понял урок, а на самом деле…

— Роботов! — выкрикнул Деш и, подавшись вперед, еще раз произнес по слогам: — Ро-бо-тов! Людей я не спасаю.

— Я счел возможным провести экстраполяцию, — заметил Гранд.

Деш на секунду онемел, затем откинулся в кресле и расхохотался:

— Парень, ты мне нравишься все больше, — выдавил он наконец, отирая выступившие на глазах слезы. — Нет, Гранд, ты уникальный экземпляр! Когда твой ресурс кончится, тебя поместят в музей. Робот, полюбивший людей, робот-филантроп… — Деш на секунду запнулся, и глаза его остекленели. Внезапность открывшейся вдруг догадки его поразила. — А ведь правда… — протянул он, как-то по-новому глядя на Гранда, с некоторым даже восхищением теперь. — Ты-то ведь можешь любить самого гаденького, самого паршивенького человечка, потому как вид блевотины и запах вонючего тела не вызывает у тебя отвращения, даже подлость не возмутит тебя, она будет рассмотрена всего лишь как неадекватная реакция…

— Женщина тоже может любить подлеца… — заметила тихо Энн-Мари, все еще не в силах поднять головы и кусая губы.

— Тут не то… — отмахнулся Деш. — Мало ли сволочей любимы. Тут другое. Он каждого может полюбить. Всех… Нет, не всех скопом, пуская слюни при словах о каких-то далеких и невидимых им никогда детках. А именно всех по отдельности. Гранд, ты понимаешь? Ты можешь быть мессией! — тут Деш опять расхохотался и сделайтесь уже совершенно неясно: говорит ли он серьезно или издевается.

— Что вам мешает выступить в этом качестве? — спросил Гранд.

— Я не люблю людей, — фыркнул Деш. — Просто не люблю их и все… Энн-Мари, детка, поди-ка сюда, расскажи об этом уроде, которого вы откопали, — он привлек девушку к себе и усадил на колени. — Он наверняка стонал и плакал, а потом ругался… — Энн-Мари молча кивнула. — Ну вот видишь, стоило ли мчаться в таком случае к нему?