- Михалыч! Михалыч, открывай! Уснул ты там, что ли?! - невысокий мальчишка лет двенадцати сердито сплюнул на землю и в очередной раз пнул обшарпанную железную дверь с надписью "Котельная". Грохот удара разнесся по загаженному двору-колодцу старого дома, но никого этот шум не потревожил: уже несколько лет дом был расселен для капитального ремонта. Уцелевшие стекла окон дома уныло отражали серый сентябрьский вечер и мальчишку, разъяренно барабанящего в дверь. На фоне облезлых стен был особенно заметен аккуратный серый костюмчик мальчишки, модный свитер под пиджаком и новенькие красные резиновые сапожки. Впрочем, правый сапожок уже утратил первоначальный блеск от многократных столкновений с ржавым железом двери.

- Михалыч! Да открывай же ты! – эхо нового удара разнеслось по двору. За дверью послышалось неразборчивое бормотанье, лязг отодвигаемого засова и на пороге возникла помятая бородатая физиономия неопределенного возраста.

- Ну, чего надо? - свирепо прохрипел обладатель физиономии, крепко дохнув на мальчишку водочным перегаром.

- Фу-у-у! - брезгливо поморщился мальчишка. - Я тут все ноги уже отбил, глотку чуть не надорвал, а Михалыч с перепою дрыхнет! А вчера все утро ныл, что денег нету!

- Петька! - свирепости в голосе Михалыча как не бывало. - Да тебя хрен узнаешь! Прямо принц, вон какой камзол себе отхватил! Да чего ж мы на улице-то торчим? Проходи, я сейчас чайник поставлю...

- Ты мне зубы-то не заговаривай! - Петька еще раз сплюнул и шагнул через порог мимо отступившего внутрь Михалыча. - Лучше скажи, на какие шиши пил? Опять пьянчугу какого-нибудь обобрал?

- Да Господь с тобою, Петь! - испуганно перекрестился Михалыч и, захлопнув дверь, задвинул тяжелый засов. - Я ж слово давал, да и менты мою физиономию наизусть знают, враз заметут. На Галерее я был, рисовал малость, да кореша вот встретил...

- Какого кореша? - притормозил Петька перед металлической лестницей, ведущей куда-то вниз.