- Старого своего кореша, мы с ним еще с университета знакомы. Сто лет не виделись, а тут вот встретились. Да чего ты стоишь, идем! Там друган вчера жратвы всякой натащил, конфет, рогаликов твоих любимых...

- И кто же твой кореш? Рокфеллер?

- Дворник он, Петя. У метро павильоны новые знаешь ведь? Вот к этим павильонам он и приставлен. Платят немного, зато жратвы и выпивки навалом. И живет там же, в подсобке ...

- Как это - живет?

- Дак, Петь, он такой же бомж, как и мы с тобою - ни жилья, ни документов. Хозяин документы на сына своего оформил, а Витька за сынка пашет. И всем хорошо - хозяину экономия и Витьке жилье с кормежкой.

- Да, повезло. - Петька уверенно затопал по ступенькам, Михалыч, сопя, двинулся следом. Некоторое время они молча шли по подвалу, скудно освещенному тусклыми лампочками. Маленький Петька уверенно двигался среди лабиринта разнокалиберных труб и вентилей, покрытых каплями влаги, перешагивая лужицы на цементном полу, грузный Михалыч двигался следом. Наконец перед Петькой возникла еще одна дверь, точная копия входной, только надпись была другая - "Операторская". Петька потянул на себя ручку и очутился в просторной комнате с нехитрой обстановкой: видавший виды стол с газетой вместо скатерти и заваленный пакетами, разнокалиберными бутылками и объедками; вокруг стола стояло несколько разномастных стульев, рядом с дверью расположился старый громадный диван с выпирающими пружинами, в углу за грязной занавеской виднелся широкий самодельный топчан.

- Та-ак... - протянул Петька, разглядывая царящий на столе хаос. - Хорошо вы тут вчера гуляли, а? Кореш-то твой где?

- Дак, с утра на работу убег, я его проводил, а сам прилег - голова с отвычки разболелась...

- Надо думать, - хмыкнул Петька, плюхнувшись на жалобно заскрипевший диван.

- Дак, я чайку заварю? - засуетился Михалыч.