— Теперь я знаю. Поздравляю тебя с победой.

— А знаешь, что будет дальше?

Я молчу, но он рассказывает сам:

— Скоро я возглавлю Галактический Совет. Пока ещё остаётся Укентра, но я прижму и её. А потом расширю Систему Центрального Контроля. Представь: она будет контролировать всех. В любой момент я смогу узнать всё о каждом. И никто не сможет сопротивляться. Вот это и есть верхушка! Видишь, чего можно достигнуть только благодаря своему уму?

— Никто не будет сопротивляться? Разве в Галактике больше нет таких как… — хочу сказать «таких, как я», но понимаю, что это неправильно. Я ведь совсем не такой — может быть, никогда таким и не был.

Он смеётся — искренне, от души.

— О чём ты говоришь? «Таких» — единицы. По-твоему, люди стремятся к свободе? Чушь! Они получают свободу и тут же стремятся её лишиться. Им легче, когда кто-нибудь другой делает выбор за них. Не важно, как называют этого «другого» — Господь Бог или Кам-Хейнаки. Никто не станет бунтовать, Крам. Они будут довольны, что за них всё решает Система. Большинство людей такие, но я — не такой. Поэтому они внизу, а я — наверху.

Когда-то я поспорил бы с ним, но теперь мне всё равно. Даже если он подчинит себе десять галактик, это ничего не изменит.

— Может, ты и прав. Время покажет.

— Что с тобой, Крам? С каких пор ты такой равнодушный?

— С тех пор, как моя жизнь закончилась.

— Она не закончилась. Я могу вернуть её тебе.

— Что за глупые шутки?

— Я серьёзно, Крам. Твой мозг в порядке — значит, ничего не потеряно. Тело можно реконструировать. Одно слово — и ты будешь жить.

Нет, я не ожидал, что он это предложит. Вернуть жизнь? Если бы так же легко можно было вернуть то, что её наполняло.

— Нет, Хейн. Пусть труп остаётся трупом.

— Но ты ещё не труп.

— Ошибаешься. Перед тобой живой труп. Я умер пятнадцать лет назад. Когда ты убил Иль-Аман.