- Стойте! Остановитесь!

От двери метнулась какая-то фигура и, раскинув руки, грудью закрыла экран от врача.

Глава IV

ПРИГОВОРЁН К КРАЙНЕЙ МЕРЕ...

- Стойте! Прекратите! - прижавшись к экрану, кричал товарищ Макаронский, и раскинутые руки его трепыхались, словно крылья стрекозы, узнавшей первую любовь. - Я требую немедленно выключить аппарат.

- В чем дело? - поинтересовался рентгенолог.

- Под угрозой находится государственная тайна! заявил начальник отдела. - Я не могу допустить, чтобы вы проникли в неё. Одевайтесь! - приказал он Флорову.

Юрий Никитич безропотно натянул рубашку, и, провожаемые изумлённым взглядом врача, они быстро спустились вниз, миновали двор и сели в машину.

- Что показал рентген? - спросил Кондрактов.

- Какой рентген? - взорвался Макаронский. - Как вы могли мне это посоветовать? Хорошо, что я вовремя хватился! Ведь рентгенолог мог прочесть в желудке у Флорова фамилию товарища Ковшова! Вы понимаете, чем бы это было чревато?

- Да, - побледнел Кондрактов, - вы правы. Значит, хирургический путь невозможен?

- Вне всякого сомнения, - отрезал начальник отдела.

- А терапевтического пути нет? - робко вставил Ноликов.

- Терапевтический мы уже испробовали, - возразил Балдаев. - Три дня бились - и всё без толку!

- Что ж теперь делать? - вздохнул Кондрактов.

- Будем решать на месте, - буркнул Макаронский. Поехали!

Через полчаса экипаж машины в полном составе сидел в кабинете начальника поздравительного отдела. Макаронский пригласил ещё зайти Анкетову и открыл летучку.

- Товарищи! - объявил он. - Сегодня нам предстоит решить судьбу нашего бывшего товарища, осмелившегося на неслыханный поступок. Прошло три дня. Схлынула первая горечь, и теперь мы можем обсуждать этот вопрос спокойно. У кого есть конкретные предложения?

- Разрешите мне, - поднялась красная, как трамвайный вагон, Анкетова.