- Ты че? - спросил парень, мутно уставясь на ПИСАТЕЛЯ.

- Ничего.

- Нет, ты че! - уверенно возразила отрыжка, выкатывая глаза. - Че ты тут гляделки ставишь на людей? Че ты ваще торчишь тут, как хрен неженатый, отдыхать людям не даешь? Ты кто такой ваще? Как гвоздь в заднице тут. Че ты тут напряг разводишь, огрызок? Че те ваще надо?

Рогофф не знал, чем крыть. Вся аргументы были на стороне ухажера стеснительной барышни. Впрочем, отвечать и не пришлось. Молодой, исчерпав запас лексики, коротким ударом резанул его в поддых.

На улице сразу стемнело. Легкие сжались в колючий комочек и едва не выскочили горлом, через кричащий немым криком рот. Рогофф и рад бы был сложиться пополам, да устройство публичного позора не позволяло. Чуть-чуть только, очень тупым углом согнулся Рогофф и вытаращил глаза, пытаясь глотнуть спасительного воздуха.

- Ваще тут, понаставили... - подытожил удаляющийся голос убивца.

Когда вновь рассвело и легкие выросли до обычных размеров, впустив в себя кислород, Рогофф посмотрел на лавочку. Та была пуста. Влюбленные ушли искать другое место, где их не будут тревожить настырные Писательские взгляды.

Иных отдыхающих и гуляющих сцена нисколько не тронула. В пейзаже ничто не изменилось, и сочувствия Рогофф не дождался. Однако, не особо и ждал.

Гигаполис выказывал презрение бесстыжему самозванцу, удумавшему мутить общественный покой.

А какой он самозванец, какой сноб, если помыслы его чисты, а желания бескорыстны? Если мечтает Рогофф единственно о том, чтоб вернуть Слову его творящую силу, легчайшую, таинственную магию, умы окрыляющую!

Ради блага ведь... ради совершенствования породы человеческой... ради чуда, наконец, коего не может не случится рано или поздно... Рогофф растерянно и смущенно моргал, уставясь в твердь под ногами.