Глеб наблюдал, как тают в чае петельки из сгущёнки, и думал: возвращаются ли те, кто поднялся по широкому крыльцу здания-айсберга?

Взгляд Рогволда окутал его уютом и теплом. "Хранитель", — стукнуло сердце.

* * *

— Приехали! Приехали!

Радостный крик Лоры заставил Глеба подбежать к окну. В вечерних серовато-голубых сумерках по дорожке к дому шла мама! Она по-прежнему зябко куталась в тот же кардиган, в котором её забрали; походка её была хоть и немного усталой, но уже не понурой. Рогволд шёл рядом, а ветер кружил у их ног опавшие листья.

Во взгляде мамы сквозило какое-то странное, новое выражение. Она расцеловала детей, а потом устало повалилась на диван.

— Всё, чего я сейчас хочу, это чашка чая и ванна, — выдохнула она.

Лора побежала набирать ванну, Рогволд отправился заваривать чай, а Глеб сел рядом с мамой и устремил на неё выжидательный взгляд. Она как-то незнакомо усмехнулась.

— Подробностей ждёшь? А особых подробностей и нет. Ну, выпустили меня под подписку о невыезде. Пока вопросов ко мне нет. Следствие идёт своим чередом.

Это ничего, подумал Глеб. После ванны и чая она отойдёт и станет прежней. Хотя, впрочем… После всего, что произошло — вряд ли. Да и не только мама. И он сам, и Лора.

Глеб ещё не решил, рассказывать ли маме о ночном видении и о том, что сказал папа. Может, позже? Да, наверно, лучше потом…

Сейчас главное — мама дома. Она вернулась из Дворца Правосудия.

* * *

Лора уже спала, а к Глебу сон не шёл. Закутавшись в одеяло, он потихоньку выбрался из дома и уселся на крыльце. Одеяло хранило тепло, а вот торчавшим из-под него ногам было зябко. В тёмном осеннем небе мерцали далёкие звёзды. Глеб закрыл глаза и попытался воскресить в себе ощущение эфемерных объятий любящего существа: ему до щемящей тоски в сердце хотелось их снова почувствовать. Однако вместо них он ощутил, как тяжёлая тёплая рука опустилась ему на голову. Рядом сел Рогволд.