Слова командира прозвучали неожиданнее, чем обвал в шахте, и разрушительнее, чем взрыв горы. «Карл выгоняет меня из отряда, но за что?!» – крутилась в голове перепуганного гнома абсурдная и страшная мысль, холодная реалия сурового мира, в один миг перечеркнувшая всю его жизнь, разорвавшая в клочья смысл его существования.

– Парх, ты хауптмейстер, не просто солдат, ты должен лучше других знать, что приказы не обсуждаются, – прозвучал монотонный и неумолимый голос командира, – тем более что все привилегии за тобой сохраняются, даже членство в Гильдии Караванщиков, почетное, конечно.

– Командир, – выдавил из себя Пархавиэль, до крови сжав от злости кулаки. Его голос был тих и дрожал. Гном изо всех сил пытался сохранить спокойствие и побороть бурю бушевавших в нем эмоций. – Я подчиняюсь приказу, но хочу и имею право знать «почему?».

– Потому, что я так решил, Парх! – печально произнес командир и хлопнул широкой ладонью по мешку, на котором сидел, приглашая Пархавиэля занять место рядом с собой.

Гнев, боль, обида, отчаяние раздирали гнома на части, он терял самообладание и уже начинал всерьез призадумываться над советами лукавого бесенка, появившегося неизвестно откуда у него в голове, не решить ли проблему разжалования одним точным ударом топора по уродливой голове обидчика.

– Карл, мы с тобой… не один поход… да как же так?! – невнятно забормотал гном, которому было трудно одновременно контролировать свои действия и уважительно разговаривать с командиром. – Если ты из-за сегодняшнего, так ведь…

– Сядь! – неожиданно заорал Карл, стукнув на этот раз по мешку уже тяжелым кулаком. – Садись и слушай!

Властный взгляд из-под стальной маски и резкий крик возымели действие. Голова Пархавиэля мгновенно прояснилась, эмоции отхлынули, и он покорно опустился на мешок.

– Ты правильно сказал, мы знаем друг друга давно, очень давно, – начал издалека командир, аккуратно подбирая слова и стараясь случайно не задеть самолюбие бойца, – ты отличный воин, и лучшего командира группы мне не найти.