Но вот уже мои ноги тихо ступают по ступеням деревянной лестницы… Я шла в кабинет. Именно там я могла надеяться увидеть хоть какие-то следы, знаки, что помогли бы мне узнать о судьбе любимого Учителя. Тяжелая резбленная дверь открылась с легким скрипом, и я оказалась в темноте.

Плотно закрытые ставни не пропускали свет с улицы, поэтому я долго, очень долго искала свечу, а когда затрепетал ее несмелый огонек, увидела кругом только пыль… пыль и запустение. Я ходила по дому с подсвечником в руке, разглядывала полированные поверхности мебели, пытаясь обнаружить следы на пыли, но поиски мои так и не увенчались успехом. Лишь несколько отпечатков больших кошачьих лап на чердаке, но старых, и я почти не обратила на них внимания.

С того дня, как исчез Учитель, школа начала меняться, причем меняться быстро и неумолимо. Директриса вызвала меня к себе и объявила, что теперь, когда нет Учителя, и некому больше платить за мое обучение, в школе я оставаться не могу. Наверное, Учитель не хотел, чтоб я узнала об оплате… Когда я ехала домой в подпрыгивающей на ухабах старой телеге, я думала о том, что должна была догадаться раньше, почему меня приняли в такую хорошую школу, не спрашивая родословной, не требуя денег. Теперь это было безразлично. Впереди ждала обыденная трудовая жизнь, тяжелые заработки и, как маленький лучик яркого света в тумане непрерывной суеты — подготовка к свадьбе сестры.

Но и это хорошее закончилось слишком быстро, причем не свадьбой, а расставанием — жених так и не дошел до алтаря, и вместо выходного костюма надел военную форму, отправившись на северную границу воевать за императора. Сестра не любила его, но Вилене было уже двадцать лет, и она очень хотела замуж. Мы плакали вместе с ней до того, как узнали, что жених не вернется, сложив голову на поле брани, а потом жизнь снова пошла своим чередом. Отец опять сменил работу, на этот раз удачно, и мы переехали дальше от города, в небольшой поселок, за которым темной стеной начинался лес.