Последние несколько дней на Мириаде оставили в памяти Сасс весьма смутный след. Ей давали наркотики, потом заставляли работать до изнеможения и снова накачивали наркотиками. Они занимались погрузкой отборных металлов, трансурановых элементов и редких драгоценных камней, которыми планета оплачивала свое членство в ФОП. Сассинак едва ощущала трогательную заботу, которую проявляло к своей старосте звено, воспринимала касания ласковых рук, старавшихся ослабить ее ошейник в редкие минуты отдыха. Все остальное было сплошным ужасом, горем и гневом.
Да и потом, уже на корабле, звено проводило почти все время в сплошной работе с перерывами на отдых в тесном зловонном трюме. Пираты с самого начала громогласно объявили, что рабы должны знать свое место и потому не получат ни снотворного, ни холодного сна, облегчающих долгое путешествие.
Они были просто еще одним грузом, предназначенным для продажи в медвежьих углах, которые пока еще не контролировала ФОП. Как и любой груз, их рассортировали по категориям: в зависимости от возраста, пола и наличия специальности. Подобно всем рабам, они быстро научились передавать сведения по цепочке. Таким образом Сасс узнала, что Карие еще жива и приписана к звену восемнадцать. А Джанука бросили на Мириаде, но он был обречен, так как там не осталось ни взрослых, ни подростков, которые могли бы помочь малышам. Большинство взрослых погибли при защите Города от пиратов, лишь немногие выжили, но никто из детей не знал, сколько именно.
Работа поначалу казалась чуть ли не удовольствием — она облегчала тоску и горечь рабства. Сасс понимала, что это делается намеренно. И со временем она и ее звено стали понемногу забывать о том, что означает свободная жизнь. Хорошо еще, их ежедневно водили в душ, так как пираты не выносили запах кубрика. Все делалось по команде инструктора — звено сидело, вставало, снова садилось, поворачивалось как один человек, подчиняясь малейшему жесту. Они обучались конвейерной работе, собирая бессмысленные комбинации, которые другое звено разобрало на предыдущем занятии. Их обучали Харишу — варианту Неогейша, на котором говорили некоторые пираты, — а также начаткам китайского языка.