– Да как ты осмелилась, противная драная курица? !

– Не шуми, – ответил ворон. – Лучше посмотри туда, – и вытянул крыло в сторону строений.

Цверг невольно повернул голову в том же направлении и похолодел: внизу, в долине, у диковинных строений двигались живые горы, огромные и необъятные даже с высоты.

– Что это за твари? – помертвел карлик.

– А это и есть великанши, на которых вы собрались охотиться и от которых твои полудохлые воины стерегут границы по ту сторону перевала!

– Священная птица! – взмолился цверг. – Но ведь как глупа природа, что потратила столько усилий на творение таких страшилищ!

– Ага! Я уже и священный! – приосанилась птица. Потом, подняв крыло, порылась в перьях клювом. Поразмыслила: – А что? Во мне и впрямь много божественного! А вот о природе ты зря, цверг! Все в мире гармонично и благоразумно: и ты, и великанши есть потому, что… – ворон сделал паузу: советы он раздавать любил, но поскольку слушателей у него не находилось, то никогда ничего дельного ему в голову и не приходило. Теперь же предстояло поддерживать высокое звание божественного и священного.

– Ну, есть – и ладно! – буркнул ворон.

– Но ведь мне только один палец пилить на ноге великанши – за неделю не управиться! – схватился за голову Рыжая гора.

Ворон уставился, сверля цверга взглядом.

– Да-а, – протянул наконец. – Сколько дурня не учи – таким помрет, каким уродился. – И взъелся на цверга. – Ты что же, глупые бредни по истреблению великанов еще не бросил?!

– Нет, – мужественно отвечал Рыжая гора, хотя зубы стучали от страха. – Как это мы, цверги, можем терпеть такую насмешку природы?!

– Ну, сам напросился! – каркнул ворон, и, снова ухватив карлика, ринулся к селению великанш.

– Вот ужас-то! – ахнул кто-то из цвергов, когда рассказчик на минуту умолк, чтобы промочить горло Даже Локи стало любопытно, как это Рыжая гора собирался управиться с великаншами, по сравнению с которыми даже пресветлые асы чувствовали себя недомерками.