Это пообрывались от фюзеляжа мои баки с топливом. Все четыре бака скопом вырвались вместе с крепежными стержнями и теперь кружились вокруг своей оси чуть впереди меня, раскалившись до вишнево-красного цвета.

Мне осталось выбрать один из двух вариантов, причем они были «оба хуже». И решать надо было быстро. Если бы я продолжил движение по параболе, то отправился бы в космос, следуя неизвестным курсом и располагая только тем топливом, которое осталось во внутрибортовых баках и которое обычно используется для системы охлаждения. Система жизнеобеспечения корабля позволила бы мне протянуть не больше двух недель. Было совсем немного шансов на то, что мне удалось бы добраться хоть куда-нибудь за такое короткое время, имея столь скудный запас топлива, а ведь мне еще при этом нужно позаботиться и о том, чтобы меня не накрыли «золотые мундиры».

Остававшегося у меня топлива хватило бы и для осуществления мягкой посадки на Марс. Но что из этого? Все равно жить мне оставалось всего две недели.

И тут я вспомнил о базе «Лацис Селис», оставленной семьдесят лет тому назад. Я, безусловно, мог бы запустить там старые системы жизнеобеспечения, которые позволили бы продержаться какое-то время одному человеку. Я мог бы найти там даже достаточное количество воды, чтобы посредством электролиза добыть из нее водород. Это было все-таки лучше, чем риск улететь в неизвестном направлении.

Я решился и совершил посадку.

Звезды все поисчезали. Местность, что меня окружает, не вызывает у меня особых восторгов. Теперь я понимаю, почему обитателей планет называют плоскоземцами. Я ощущаю себя комаром на огромном столе.

Вот так я и сижу здесь, трясясь всем телом и не решаясь сунуться наружу.

Под черно-красным небосводом простирается бесконечная пустыня, по которой лишь кое-где словно разбросаны не совсем правильной формы стеклянные пепельницы. Самая маленькая из них, непосредственно за иллюминатором, имеет всего лишь сантиметров десять в диаметре.