И именно Она чувствовала его приближение каким-то непостижимым образом. "Этого не может быть…" — в который раз говорил себе он, приближаясь к очередной овце, которую уводил изрядно выпивший мужик из зала ночного бара. Все шло как по маслу и обещало дозу… Неожиданно овцу кто-то окликнул, и…она ушла, отпихнув пьянчугу. Проследив злым взглядом, он увидел ее…

Наконец, поняв, что оттуда, где находится она, теперь уходит полуголодным, он просто лениво отмахнулся и ушел в другой район своего города.

Дни проходили за днями, складываясь в недели… Его никогда не интересовал человеческий ход времени, он просто носился в своем темном пространстве, наслаждаясь вседозволенностью и всемогуществом…

Когда он почувствовал, что хочет…танцевать с нею? На этот вопрос он себе не мог ответить, просто застыл на мгновение, впервые борясь со своим желанием, и стремительно взмыл в темное небо.

Город мигал разноцветными огнями. Призрачная тень неслышно скользила в ночном воздухе. Вот этот ночной бар, играет музыка, под которую она всегда танцевала…одна…В зале почти никого нет. Его прозрачные руки легли на ее плечи…Ледяной взгляд впился в это непонятное человеческое существо, так влекущее его к себе…Она вздрогнула, как будто почувствовав его прикосновение. Но, подчиняясь музыке, тело ее сладко замерло и продолжило свой одинокий танец…

С этих пор течение его существования изменилось, он все чаще оказывался на своей мрачной скале, пытаясь избавиться от наваждения… Ему казалось, что вот сейчас он очнется, и странная одержимость его развеется… Но он вновь и вновь оказывался там, где находилась она, следя воспаленным, голодным взором за каждым ее движением.

Темнеющие вершины деревьев шумели над головой. Поляна открылась неожиданно. Скрытая от любопытных глаз, покосившаяся избушка притулилась под старой разлапистой елью. Старая гномица, сидевшая теплым осенним вечером у нагретой за день стены дома, неодобрительно покосилась на темную тень, скользнувшую в открытую дверь. Она, кряхтя, поднялась, и следом вошла в приятный холодок избушки.