— На абордаж!!!

"Ну и что, придурок, теперь ты болтаешься на собственном я, не зная, что с ним делать!", первая здравая мысль за последнее время вспухла в моей голове.

А корабль палил изо всех пушек. Я, кое-как перевалившись через борт, обернулся, чтобы забрать дорогую мне «Табуретку» и замер…

Передо мной из ущелья поднимался бриг с одним единственным розовым парусом. И надо же было там кому-то крикнуть:

— На абордаж!

Я и пошел на абордаж. Схватил валявшийся абордажный крюк, продолжая сжимать кухонный нож, я сиганул, как последний идиот, на борт брига, пробороздившего по нашему правому борту. Я был страшен! Помню лишь, как размахивая ножом, проложил себе путь в каюту, и… рванул назад. Что-то мне не давало покоя… Розовый парус… Вцепившись в него обеими руками, я стал лихорадочно его срывать…

"Зачем тебе эта розовая тряпка, идиот, когда вот перед тобой твои паруса!!!", завизжал в истерике мой внутренний голос.

Бросив это грязное дело, я перемахнул на свой парусник, искренне удивляясь активному встречному движению. Но мне было не до этого.

Открывшаяся дверь радостно распахнувшейся родной каюты шваркнула меня по лбу…

… Я, стоя в собственной мастерской перед холстом, вздрогнул. Нарисованная на холсте табуретка прекрасной формы неожиданно взбесила меня… "Поспешил… тень положил не там,… цвет, да все дело в цвете,… нет! Почему табуретка, черт побери???!!!

Не теряй голову

Аннотация: На конкурс романтического абсурда

* * *

Отжавшись раз сто, чтобы хоть немного обсохнуть после вылитой на него грязи соседкой Аграфеной Кудыкиной, и запустив в нее камнем в сердцах, за что получил хорошего леща, которого и решил пожарить на ужин, Максим Максимыч Крокодилов замер перед экраном телевизора. Он был добропорядочным гражданином и, без лицемерного ковыряния в носу, от которого, а он это хорошо знал по собственному опыту, и больно бывает, прилип к самому первому каналу. И он совсем не подумал о том, как будет себя отдирать от него, когда лещ будет готов.