Никита был полной противоположностью Шуры во всем. Этот гигант был бы даже хорош собой, не будь он таким редкостным тюфяком. Единственное, в чем супруги были похожи, — в своих увлечениях рыбалкой и волейболом. Шура играла и удила рыбу, Никита смотрел. Любили они также выезды на дачу и вообще за город. Здесь повторялась та же картина — Шура действовала, а Никита лежал в гамаке, собственно, удержаться в этой позиции ему долго не удавалось, так как неугомонная супруга, не желая слушать его жалобы на головную боль, давление, колики в желудке, находила для него десяток неотложных дел.

Но сейчас Никите удалось пристроиться рядом с женой со стаканом в руке, и он, чувствуя себя счастливейшим человеком, тут же принялся описывать прелести последней рыбалки. Этой темы хватило до половины шестого и хватило бы и дальше, если бы Шура не перебила не в меру разговорившегося супруга:

— Кстати, Юлька, ты вот давеча говорила, что поменяла машину, а мы у вас во дворе видели роскошнейшую тачку, светло-серый металлик. Сколько же должны зарабатывать люди, чтобы позволить себе такую машину? Хоть бы разок на такой прокатиться!

Как думаешь, сколько хозяин сдерет за час катания на такой?

— Да нисколько, машина моя, — сказала Юля. — Катайся на здоровье хоть целый день.

Супруги поражение уставились на Юлю.

— Твоя?! — наконец выдохнула Шура, но тут Никита разразился ликующими возгласами, поздравляя Юлю с покупкой.

Через какое-то время Шура присоединилась к нему, но было видно, что она еще не оправилась от шока, от Юлиного признания. Гости выразили желание немедленно ехать на новой машине на шашлыки.

— Нужно подождать Инну, — сказала Юля. — Она обещала быть к шести.

— Значит, мы до ночи не уедем, — сказала Шура. — Не помню случая, чтобы она не опоздала на пару часов.

— Все меняется! — раздался голос от дверей.

Там стояла Инна с сумкой, в которой что-то позвякивало.

— Чего у вас дверь не закрыта? — неодобрительно проворчала она.